Максим Петрович Дементьев (mpd) wrote,
Максим Петрович Дементьев
mpd

Categories:

Разоблачение манифеста партии национал-лингвистов.

Текст манифеста я прочитал когда-то, как дополнение к одной из книг Евгения Лукина (спасибо, vabelov!).

В очередной раз вспомнил его, читая книгу "Сравнительная типология французского и русского языков" В.Г.Гака:

Раскрывая своеобразие языка, мы неизбежно сталкиваемся с тем, что одни и те же явления неравномерно представлены в разных языках. «Лингвистическое богатство» неодинаково распределяется между языками. Французский язык богаче русского гласными звуками, но беднее согласными. Он беднее одними моделями словообразования и богаче другими. У французского глагола больше развита система времён, чем в русском, и меньше - категория вида. На основании таких различий некоторые учёные старались делать выводы о достоинствах языка, о его консервативности или прогрессивности. Но суждения подобного рода оказываются необоснованными: наличие или отсутствие той или иной грамматической категории в большинстве случаев не является доказательством большего или меньшего развития мышления. Всякая попытка определять достоинство языка, уровень его развития исходя из особенностей его структуры является ненаучной. Во-первых, все эти различия касаются не способности языка обозначать предметы и события, но чисто внешних способов построения языка. Во-вторых, нет языков чистого типа: элементы разных типов сосуществуют и сменяют друг друга на протяжении истории языка.

Разрабатывая морфологическую типологию языков, некоторые лингвисты пытались установить оценочную иерархию типов. Так, некоторые учёные XIX века полагали, что развитие языка идёт от аморфного строя - через агглютинацию - к флексии, и поэтому самыми совершенными считали флективные языки. Некоторые лингвисты XX века, наоборот, полагали, что развитие языка идёт от флексии к анализу, считали флективные языки более архаическими, чем аналитические. В истории французского языка флексия уступала во многих случаях место аналитическим средствам выражения. Однако на почве аналитизма возникает, как это показал Ш. Баллли, новая флективность. Таким образом, язык может развиваться не только в направлении от флексии к анализу, но и от аналитических средств выражения - к флексии.

Другой пример. Известный французский языковед А. Мейе считал, что в истории индоевропейских языков категория вида - по его мнению более конкретная - уступила место категории времени как более абстрактной. Так действительно произошло при переходе от древней латыни к современному французскому языку. Исходя из этого, Мейе считал, что романские языки, имеющие разветвлённую систему времён, являются менее архаическими, чем славянские, обладающие сложной системой вида и лишь немногими формами времени. Однако категории вида и времени отражают различные объективные свойства действия, аспекты его протекания во времени. Язык не может отражать в своих формах все черты объективной действительности: обилие грамматических категорий чрезвычайно затруднило бы процесс общения. Каждый язык проявляет избирательность и отражает в своих категориях лишь некоторые из черт, присущих тем объектам, которые подлежат наименованию. При обозначении протекания действия во времени французский язык идентифицирует его по разным оттенкам временного отношения, русский - прежде всего по завершённости или незавершённости самого действия. Обе категории связаны с отражательной функцией человеческого сознания. Что касается замены видовых различий временными, то и здесь Мейе был не вполне точен: в западноевропейских языках образуются новые видовые противопоставления (в английском, испанском, да и во французском языке, многие лингвисты обнаруживают категорию вида). С другой стороны, в русском языке вид как категория глагола является новообразованием и сложилась лишь к XVI веку. В древнерусском языке вида как грамматической категории не было, а временная система напоминала систему времён современного французского языка. Сопоставим систему глагольных времён индикатива в древнерусском и современном французском языках:

настоящие / présent веду je vais
префект / passé composé есмь велъ je suis allé
имперфект / imparfait ведяхъ j'allais
давнопрошедшее / plus-que-pafaitбяхъ велъj'étais allé
аорист / passé simpleведохъj'allai
- / passé antérieur - je fus allé
будущее/futurиму (буду) вестиj'irai
предбудущее / futur antérieur буду велъje sarai allé

Параллелизм бросается в галаза. Древнерусский глагол имел те же времена, что и современный французский, за исключением, пожалуй, малоупотребительного passé antérieur. Сложные времена образовывались сходно (вспомогательный глагол + причастие прошедшего времени). В дальнейшем в русском языке все времена отпали, кроме настоящего, будущего и перфекта, утратившего глагол есмь, зато стал интенсивно развиваться вид. Та система времён, которая свойственна современному французскому языку, отражает более архаичный этап в развитии русского глагола. Таким образом, и здесь, как и в случае с морфологической структурой языка, направление эволюции неоднозначно: наряду с движением вид ➛ время (как в латинском языке, на который ссылался Мейе), возможно развитие время ➛ вид (русский язык) и даже вид ➛ время ➛ вид (испанский и английский языки). Итак, наличие или отсутствие тех или иных категорий и явлений в языке не должно интерпретироваться как мерило его преимуществ или его прогресса по сравнению с другими языками.



В каждой шутке есть доля шутки.
Tags: languages, science, баян, россия, франция, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments